Игорь Марков: Партию регионов ждет крах

Игорь Марков выходит на тропу войны с Партией регионов. Одиозный одессит, сторонник восстановления Советского Союза и владелец грязного «мусорного» бизнеса, уже удостоился редких комплиментов от Юлии Тимошенко.

«Новый лидер юго-восточной Украины», — такой аванс он получил в послании из харьковской больницы железнодорожников.
На минувшей неделе Марков был лишен депутатского мандата по иску другого одессита Юрия Кармазина. Это можно было бы свести к локальным разборкам, если бы не слишком малозначительная роль Кармазина в политике после потери ним депутатского кресла. А также то, что именно по иску Кармазина полетели головы других депутатов, которые пошли наперекор политике Партии регионов.

Впрочем, если судьба Александра Домбровского и Павла Балоги мало интересовала регионалов, то изгнание Маркова – более чем понятный сигнал Банковой: такое ждет каждого, кто вздумает перечить генеральной линии Партии регионов.

Причем, по словам источников, причина неприятностей лидера «Родины» – это не просто высказывания о Таможенном союзе, но попытка сколотить собственную группу из регионалов, недовольных евроинтеграционными планами Банковой.

Игорь Марков назначает «Украинской правде» интервью в гостинице «Национальная» по-соседству с Верховной Радой. Бывший лучший отель столицы сегодня – жилье для тех иногородних депутатов, которые не хотят ютиться в маленьких номерах гостиницы «Киев».

В холле десятого этажа сидит три охранника. Сам Марков занимает двухкомнатный номер. Выходит к разговору в спортивном костюме «Адидас». Говорит, что пытается прийти в себя после пресс-конференции, где он, лишенный пьедестала депутатства, бросил обвинения в лицо Партии регионов.
— Как вы сами расцениваете то, что с вами произошло?
— Как акт политической расправы. И акт устрашения других депутатов, которые не хотят себя хоронить, голосуя за то, за что нас заставляют голосовать. И такие очаги сопротивления постоянно появляются во фракции регионов.
— Сколько, по вашему мнению, внутри фракции недовольных депутатов?
— Да недовольны все. Это без преувеличения.
— Что, даже Ефремов с Чечетовым?
— Ну, может быть, за исключением этих двоих. То есть, недовольны все — отношением, как к стаду. Все решения принимаются не во фракции. Им просто спускают директивы с указанием голосовать. То есть, парламент превращен в юридический отдел при правительстве. Или при администрации президента. Где наша задача – просто прийти, надавить кнопку и все.
— Вы сами пытались протолкнуть какие-то инициативы?
— Да, я внес законопроект о запрете усыновления за рубеж. Мне сказали во фракции, что это антиевропейский вопрос.
(Звонок. Звонит про-донецкий социолог Евгений Копатько со словами поддержки)
— …Много вам позвонило?
— Не много, но позвонили те, кто формирует общественное мнение, к мнению которых прислушиваются.
— Итак, кто во фракции регионов определяет, принимается закон или нет? Кто доносит эту позицию?
— Ефремов.
— Насколько самостоятелен Ефремов? Он на что-то влияет или его функция просто «транзитная»?
— Транзитная. Он может, конечно, пойти на какие-то компромиссы, когда есть какие-то вопиющие моменты, когда уже фракция встает на дыбы…
— И часто фракция регионов вставала на дыбы?
— Ну, были вопросы. Допустим, законопроект по векселям – даже те, кто никогда не возмущались, начали возмущаться. Первоначальный вариант там был – караул! Те законы, которые мы принимаем, от которых вся страна в ужасе – на самом деле, это уже доработанные варианты. Если бы шли первоначальные варианты, я думаю, что страна бы уже вздрогнула.
— Какова роль Арбузова в ваших неприятностях?
— Мне сложно судить, я не знаю.
— Приходилось слышал версию, что вами занялись после того, как вы подговорили часть депутатов-одесситов не голосовать за вексельный закон Арбузова?
— Вполне может быть. Когда голосовали за вексельный закон, меня не было, по-моему.
— Та вы собирали вокруг себя какую-то группу из депутатов?
— Что значит «собирал группу»? Вот мы — депутаты, мы постоянно обмениваемся мнениями. И очень часто они у нас совпадают. Поймите правильно. А мы в парламенте для чего? Как раз для того, чтобы вырабатывать какие-то решения, собираться по убеждениям, по группам. А вы видите — это удивляет кого-то.
— Более того, гуляла информация, что вы не просто начали формировать группу, но даже пообещали 30 тысяч каждому члену за то, чтобы эти люди вели себя солидарно с вами, а не с позицией фракции.
— Я не такой богатый человек, чтобы платить такие деньги. Я никому денег не платил. У нас совпадало мнение по определенным вопросам с некоторыми депутатами, и не более того. Возможно, кто-то себе нарисовал какие-то ужасные картинки…
— Так что произошло, когда вы заявили об отказе поддерживать евроинтеграцию, отстаивая позицию Таможенного союза?
— Мне объясняли, что позиция фракции сегодня – это путь евроинтеграции. Выступало руководство фракции, выступали так называемые наши спикеры. И официально было доведено, что фракция должна проголосовать по вопросам евроинтеграции.
— И что было, когда вы не проголосовали?
— Появилось решение суда. Последняя встреча была встреча с президентом, где были четко расставлены все акценты. Я все равно остался при своем мнении. Я никого не хочу обвинять, но результат таков.
— Что ждет Партию регионов?
— Я считаю, что с такой политикой – крах. Я не знаю, на что они рассчитывают на самом деле. Они-то пришли в основном на электоральной базе юго-востока Украины, и чаянья и ожидания этих людей были абсолютно другими.
Нас пытаются все время показать противниками Европы. Я никогда не говорил, что нам надо ставить железный занавес. Просто мы сначала должны вступить в Таможенный союз, а потом выстроить нормальные прагматичные отношения с Европой.
Потому что у нас с Россией, Казахстаном и Белоруссией одна инфраструктура, у нас один народ, практически одна ментальность. У нас не построено новой экономики за 20 лет, у нас все старое – все заводы. И они все поумирают, потому что Украина не в состоянии производить полный цикл. Новые европейские заводы нам не построит.
— Подождите, но зачем тогда вы вступали в Партию регионов? Ее программные установки – это как раз евроинтеграция. И Янукович на заседании фракции тем, кто не согласен, напомнил об этом.
— Эти программные установки, насколько я знаю, были сданы в ЦИК. Но я их не видел на билл-бордах Партии регионов и в других материалах, которые они раздавали людям. Думаю, что если бы они написали на билл-бордах, что наш путь – евроинтеграция, результат был бы абсолютно другой.
— Во время выборов 2012 года вам предлагали какую-то сделку со стороны власти? Предлагали ли вам вступить во фракцию Партии регионов еще до выборов?
— Я знаю, что тогда со многими фаворитами гонок на округах велась предварительная работа о том, чтобы после прохождения в парламент мы вступили во фракцию Партии регионов. Со многими проводились беседы на тему «ребята, после победы, будьте добры, заходите в общий оркестр». То есть, скажу честно, вступление во фракцию Партии регионов — это не была моя личная инициатива. И я планировал никуда не вступать, а думал, что из мажоритарщиков нам удастся сформировать какую-то фракцию, группу.
— Когда у вас начались проблемы, вас приглашали на разговор в администрацию или в Кабмин, или к Клюеву в СНБО?
— У меня был разговор. Мы нормально поговорили. Я высказал свои аргументы, мне высказали: «Ну, есть такая-то политическая целесообразность». Понимаете, единственное, что я понял и после встречи с президентом, и после этого разговора — почему-то все взаимоотношения с Россией свелись к цене на газ. «Мы не договорились по газу, поэтому назло им идем в Европу». Вот и все. У нас что, отношения только строятся на газе? В конце концов, два лидера, сядьте между собой, возьмите бутылку водки и договоритесь уже по этому газу.
— Пытались, но не вышло.
— Украинская сторона обвиняет Россию. Но мне кажется, что правда где-то посередине.
— Похоже, что вы общались с Клюевым по этому поводу. Насколько он вообще влияет на все?
— Вот эта позиция, что сегодня за парламент отвечает один человек, завтра за парламент отвечает другой… Объясните, мы что — волость какая-то, которую передают из вотчины в вотчину? Меня сразу возмутил цинизм этих отношений.
— Как раз наоборот! Вы тихо молчали, пока вас никто не обижал.
— Я просто человек такой, не привык выносить сор из избы, пытался все эти вопросы урегулировать внутри. Я много раз говорил с Ефремовым: «Ну нельзя так. Почему не учитывается наше мнение? Что значит — сегодня этот отвечает за парламент, завтра другой? Мы что, извините, мальчики по вызову? Сегодня ты общался и о чем-то договаривался, и у тебя сложилось с одним человеком, завтра тебя передали – «теперь вот он отвечает».
— Теперь Арбузов отвечает за парламент?
— Не важно, кто там отвечает.
— Просто есть ощущение, что с приходом Арбузова поменялся стиль работы. Если раньше Клюев пытался мотивировать деньгами, то сейчас ломают через колено.
— Ну, вы думаете, эта практика долго продлится? Одно могу сказать, что это пагубная практика. Ну что, в конце концов, 200 человек останется в парламенте? Так даже сессию открыть будет нельзя, не хватит кворума.
— Вы сожалеете о каких-то своих поступков в парламенте?
— Да ни о чем я не жалею, я поступал так, как считал нужным. Так, как меня уполномочили мои избиратели.
— На самом деле, до вас добрался бумеранг, который запустили сами регионалы. История с Власенко была первым звонком, что теперь лишать депутатства можно задним числом. Все проглотили. Вы тоже не выступили в его поддержку.
— Да, может быть. Но, честно говоря, я тогда не сразу сориентировался. Я первый раз в парламенте, эта ситуация произошла практически мгновенно.
— Ваш случай перевернул все с ног на голову. В поддержку выступают оппозиционные фракции…
— За что я им благодарен, кстати.
— А ваши бывшие соратники из Партии регионов ехидничают в спину. Недавно был комментарий Чечетова.
— Ну, у Чечетова работа такая – что сказали… Давайте оставим это на их совести.
— Вам не кажется абсурдным ваше поведение? Вы — сторонник Таможенного союза, а обжаловать идете в Европейский суд по правам человека. Пытаясь воспользоваться привилегиями, которое дает европейское общество.
— Это — Конвенция о правах человека, ее и Россия ратифицировала, и многие другие страны. Она не имеет никакого отношения к европейской интеграции.. Вы считаете, что если я выступаю сторонником Таможенного союза, я не люблю бывать в Европе? Очень люблю.
— Есть ли какие-то обстоятельства, при которых вы уедете жить в Россию?
— Наверное, если будет угроза моим детям, моей жене… За себя-то я не переживаю, но у меня трое детей, и четвертый родится через 3 месяца. Если я буду понимать, что им угрожает опасность – тогда я их вывезу. А почему я должен уезжать?
— Ну, пример Мельника у всех на слуху. Как только возникли неприятности, он сбежал.
— Во-первых, я не занимаюсь бизнесом уже давно. Я не совершаю никаких преступлений.
— Но вас как раз связывают с мусоропереработочным бизнесом в Одессе.
— Так это что — преступление?
— Найдут доказательства, что вы преступали закон.
— Я создал компанию, давно передал акции, как положено по закону. Там работают менеджеры, я не руковожу этим процессом.
— В Одессе, кроме официальной власти, сильна неофициальная власть определенных уголовных авторитетов. Какая реакция в тех кругах на происходящее?
— Я не знаю, какая реакция в тех кругах. Я знаю, что меня поддерживает весь город. Есть, конечно, какая-то часть, которая априори меня ненавидит. Я долгое время боролся с Гурвицем, у него есть какие-то свои фанатичные сторонники. Понятно, что чем мне хуже, тем им лучше.
— Ваш конкурент на выборах Алексей Гончаренко тоже не поддержал…
— Вначале он признал мою победу, не оспаривал в суде. Он прекрасно понимал, что выборы прошли честно. А через год нашелся Кармазин. Это вообще уникальный случай. Просто человек, который подает иски против всех депутатов.
Он что, в день голосования присутствовал на всех избирательных участках страны? Уже хотя бы истцов меняли, чтобы это было не так очевидно, или судей.
— А что, в вашем деле и судьи те же самые?…
— Да, как в деле по лишению депутатства Балоги и Домбровского.
— А вы будете баллотироваться, если будут объявлены довыборы по этому Одесскому округу?
— Безусловно. И уверяю вас, если будут объявлены новые выборы, я выиграю с еще большим результатом.
— Если вас не заставят уехать из страны путем…
— Путем возбуждения уголовного дела? К сожалению, очень жаль, что сегодня кто-то вынужден покидать страну. Вначале покинули оппозиционеры, потом — бизнес, который начали кошмарить, отбирать. В Одессе очень много людей уехали. Все крупные компании подверглись смене акционеров.
— А кто забирает? Иван Аврамов и Юрий Иванющенко играют в этом какую-то роль или они уже отошли от этого?
— Я не знаю, чем они занимаются. Но на второй план они точно не отошли.
В данном случае не принципиально, кто этим занимается. Важно, что эти процессы происходят. Люди десятилетиями выстраивали бизнес, но вынуждены сегодня под давлением отдавать часть – разве это может называться нормальным?
— С другой стороны, возможно, в этом есть и позитивный опыт, потому что, когда было ущемление оппозиции, все говорили: «Нас это не коснется». А когда коснулось уже и тех, кто во властной фракции, возможно, это заставит двигать страну в более демократическое русло?
— Будем надеяться, что это произойдет…
— Не жалеете, что вы не голосовали за декриминализацию статей Тимошенко, например?
— Сейчас – жалею. Честно, жалею. Надо было проголосовать. Я помню свое состояние, я еще колебался. Но я тогда только начал работать депутатом, «партийная дисциплина» … Тогда я думал, что так и должно быть. Пока не разобрался, что так быть не должно.
— Вы еще и дрались со свободовцами…
— Да, и они дрались, и мы дрались. Первый раз оказались в этом зале. Все зашли в зал на эмоциях. Была тяжелейшая кампания. Если честно, то был не тот день, которым я горжусь. Опять же, сейчас бы я наверняка поступил по-другому.
— Если не секрет, сколько вам стоила избирательная кампания на округе?
— Несколько миллионов долларов.
— Что заставляет людей эти деньги тратить? На чем в парламенте можно вернуть инвестированное?
— Я скажу честно, во что я инвестировал. Я инвестировал в свою свободу, в право открыто высказывать свою точку зрения. Я шел, потому что я находился до этого и в розыске, против меня фабриковали дело. Какое-то время мне приходилось быть в бегах.
Я принял решение: я выработал для себя свою политическую позицию, и я умышленно потратил эти деньги за право называть вещи своими именами. Мне в голову не могло прийти, что моя правда может оказаться настолько опасна для режима, что они пойдут на такой беспредельный шаг как лишение меня мандата.
— Еще одна версия произошедшего с вами – это якобы «ответка» за вскрывшиеся факты переписки ваших политтехнологов — Уралова, Петрова, где они отпускали намеки в сторону Януковича, что «мы с Медведчуком его загоним в Межигорье к кенгуру…»
— Я в эту версию вообще не верю и не хочу комментировать… Какую я могу нести ответственность за слова или поступки других людей? У меня еще и водитель есть, и я его не спрашивал, как он относится к нынешней власти. Если завтра он выскажется нелицеприятно о нынешнем режиме, так что, меня тоже надо будет лишать мандата?
— А с Медведчуком вы как-то координировали свои действия?
— Нет. Это я могу сказать абсолютно точно. Я с ним виделся и разговаривал в жизни один раз, когда он был в Одессе, и меня пригласили на круглый стол.
— Он формирует какую-то политическую силу сейчас?
— Я думаю, что любая кампания ведется для того, чтобы трансформироваться в какую-то политическую силу. Никто же не будет просто так это все делать.
— Вы планируете с ним связывать свое политическое будущее?
— Я пока не задумывался над этим вопросом.
— Скажите, а ощущали ли вы за это время какое-то особое внимание спецслужб?
— Да и так все знают, что всех депутатов слушают, никто этого даже не скрывает. Нам даже в открытую говорят: «Вы что там вчера наляпали?».
— Кто говорит?
— «Старшие» товарищи. Для меня это было первым звонком. Есть статус народного депутата, есть какие-то вещи, которые нельзя совершать. Да ладно бы слушало СБУ, а там три-четыре спецслужбы слушают!
На самом деле, отношение к нам – полное пренебрежение к закону. И нас, депутатов из Партии регионов, слушают еще больше, чем оппозицию, за нас переживают еще больше. Скажу честно, останусь я в парламенте или нет, я всегда буду поддерживать оппозицию в ее демократических устремлениях, установлении демократии в стране.
— У вас есть какой-то пример, которым вы могли бы проиллюстрировать явление прослушки?
— Хорошо, озвучу еще одну версию, почему сняли с меня мандат. Якобы кто-то взял какие-то распечатки, записи переговоров, кому-то показал, где я что-то высказывал, какую-то свою позицию… И это повлияло на то, что было принято такое решение.
Было сказано: «Ах, он еще и позволяет себе определенные высказывания, тогда получи». Вот в эту версию я верю больше.
— Какой вы можете сделать прогноз на 2015 год?
— Вся эта ситуация, которая произошла со мной — это приведение парламента в состояние полного контроля. Наталкивает на мысль, что сегодня хотят уйти от прямых президентских выборов и перенести их в парламент. Вот интуитивно я чую.
Я себе часто задавал этот вопрос: почему так происходит, почему вот так жестко происходит давление на парламент, почему власти не думают о завтрашнем дне? И вариант ответа я нахожу только один – нас еще ждут огромные потрясения, потому что будет попытка перевести выборы президента в парламент.
В Верховной Раде, понятно, они никогда не соберут 300 голосов для изменения Конституции. Поэтому – референдум.
Вот запишите мой прогноз. Я, может быть, недавно в парламенте, но я вас уверяю, что все это связано с будущей попыткой переноса президентских выборов в Верховную Раду.

Джерело: pravda.com.ua

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter