“Сказал сепаратистам: развяжете войну, а сами свалите с деньгами”

Интервью с новым главой Антитеррористического центра СБУ Виталием Маликовым — о российско-украинской войне, пробелах в биографии и пропаганде Кремля

Заместитель главы СБУ — глава Антитеррористического центра при СБУ Виталий Маликов

Встреча с новым заместителем главы СБУ — главой Антитеррористического центра (курирует операцию в Донбассе) Виталием Маликовым началась позже намеченного времени — Маликова вызвал к себе исполняющий обязанности главы СБУ Василий Грицак. Грицак и Маликов последний год вместе работали в зоне АТО, разрабатывали и участвовали в боевых операциях: Грицак в должности главы АТЦ, Маликов — в должности его заместителя и начальника штаба АТЦ.

Фамилия Маликова мало известна широкой публике. Родился в Харькове. Выпускник корабельного факультета Черноморского высшего военно-морского училища имени Нахимова. Служил на Ленинградской военно-морской базе. Был командиром корабля. Ушел в звании капитан-лейтенанта. Поступил на службу в МВД.  Получил высшее юридическое образование “юрист-правовед”. В 2005 году, после 12 лет работы в МВД, ушел со службы в звании генерал-майора в бизнес. В 2010 году избран депутатом Севастопольского городского Совета. Затем в 2014 году ненадолго возглавил милицию Севастополя, после аннексии полуострова отправился в АТО уже как сотрудник СБУ.

Маликов явно гордится фактом, что никогда не был паркетным служащим — ни на флоте, ни в милиции, ни в АТО. Его назначение главой АТЦ было ожидаемым: возглавив СБУ Грицак передал АТЦ в руки ближайшего соратника. Однако уже на следующий день после назначения на Маликова обрушилась волна критики в антимайдановских и пророссийских настроениях.

На эти и другие вопросы и обвинения Маликов ответил ЛІГАБізнесІнформ в своем первом интервью.

— Как вы покинули Крым?— Я был участником Майдана. Был депутатом городского совета Севастополя. В феврале 2014 я был в Севастополе, работал вместе с Сергеем Куницыным (на то время — представитель и.о. президента Александра Турчинова в Крыму, —ред.). Как-то ночью мне позвонили и предложили возглавить УВД, потому что ситуация выходила из-под контроля. Утром я поехал принимать дела, но мне уже поступила информация, что меня ждут, что здание заблокировано. Я приехал, но меня не пустили, окружила толпа. Дальше стандартная процедура: пиши заявление об отставке, прими присягу и так далее. Я сказал, что ничего писать не буду, а присягу я уже давал — украинскому народу, что я выполняю исключительно законы Украины и Конституцию.

Я приказал автоматчикам закрыться, а сам вышел к толпе. Приехало человек 300. Кричали: “подонок”, “бандеровец”, “на колени”, “мы тебя сейчас расстреляем”, “мы тебя в подвал посадим”. Я тогда сказал: ну, вы определитесь — расстреливать или в подвал 

После этого я переехал в здание ГАИ, где есть пульт управления для связи с районными отделениями. Они узнали, что я передвинулся туда и направили “казачков” для штурма. Со мной было пять гаишников с автоматами. Я понял, что там все просто разнесут. Приказал закрыться, а сам вышел к толпе. Приехало человек 300. Большинство меня не знало, что говорило о том, что они не местные. Много пьяных было. Кричали: “подонок”, “бандеровец”, “на колени”, “мы тебя сейчас расстреляем”, “мы тебя в подвал посадим”. Я тогда сказал: ну, вы определитесь — расстреливать или в подвал. Снова отказался повторно принимать присягу. Меня спросили, кому я служу. Сказал: украинскому народу. Они спрашивают — а мы кто? Я ответил, что часть украинского народа. И тут пошло — поехало: ты не офицер и так далее. Но я-то офицер, а вот как с вами разговаривать и откуда вы такие вылезли — вопрос.

После этого мы уже с Куницыным и другими патриотами в Крыму продолжили попытки удержать ситуацию имеющимися силами. С нами был Дима Белоцерковец (один из немногих проукраинских политиков полуострова, ныне — советникВиталия Кличко и директор департамента городского благоустройства КГГА, — ред.). Занимались проблемами наших солдат, заблокированных в своих частях. Через какое-то время пошла информация, что меня уже разыскивают. За моей семьей постоянно велась слежка.

Где-то 2-го марта я переехал в Киев, доложил министру и покинул Крым. Больше я там не был. Из МВД в столице меня отправили в Херсон, где были проблемы. Затем по переводу ушел в Службу безопасности Украины — примерно с июня 2014-го года. И уехал в АТО.

— Как вы попали на войну в Донбассе? Кто вас позвал в СБУ и на какую должность? Как принималось это решение?

— Со многими это обсуждал. Я в хороших отношениях с Валентином Наливайченко (бывший глава СБУ, — ред.) еще с Майдана. Общался с Николаем Паламарчуком (генерал-лейтенант милиции, долгое время служивший в Крыму, также бывший депутат фракции УДАР, — ред.), с рядом других депутатов, в том числе с Куницыным, который мне и предложил заняться новым направлением. Дело в том, что я хорошо видел, что будет дальше — по событиям в Крыму. Я перешел в СБУ и попросил главу ведомства направить меня в АТО.

— Расскажите о своем опыте работы в зоне АТО. Что входило в вашу сферу ответственности за последний год российско-украинской войны?

— В АТО я попал в июне 2014 года. Уехал в Луганск. С бойцами заходили в Северодонецк в первые дни, освобождали город. После этого перешел на должность заместителя начальника управления “К”. Правда, честно говоря, я там всего пару дней побыл и сразу перешел на оперативную работу в зону АТО. В середине августа меня назначили начальником штаба АТЦ. В январе мы создали объединенный штаб. Я занимался планированием специальных операций, в том числе по освобождению заложников, выявлению и нейтрализации разведсетей противника, работа по диверсионным группам.

— Какие задачи вы ставите перед собой на новой должности?

— Мы говорим, что у нас антитеррористическая операция, но фактически мы понимаем, что у нас — война. Есть много вопросов по оперативным действиям. Нужна синхронизация действий. Глобально мы нацелены на восстановление системы государственного управления. Это вопросы формирования и поддержания проукраинских организаций, вопросы защиты информационного пространства, борьбы с пропагандой России, потому что мы часто в этой сфере проигрываем. Это вопросы защиты наших людей от террористических проявлений.

Например, когда мы стояли под Спартаком в январе 2015-го и должны были заходить в Донецкий аэропорт, то там было исключительно российское телевидение. Но когда ты говоришь с местными, то они хоть и говорят на щирой украинской мове — они абсолютно зомбированы. Так что в информационном плане у нас много работы.

— Как видите работу с Генеральным штабом, армией, МВД и добровольцами в зоне АТО? Есть ли необходимость внести коррективы в совместную работу, чтобы улучшить взаимосвязь? Как это сделать?

— На начальном этапе все было очень сложно. Сейчас взаимодействие систематизировано — по вертикали и горизонтали. Есть командующий, есть приданные силы. Каждый знает, что он должен делать. Есть, конечно, проблемы. Обществу об этом хорошо известно — можно вспомнить скандал с Айдаром, Торнадо.

Мы пошли по пути создания Сил специальных операций, которые создавал лично Василий Сергеевич Грицак, выступавший идеологом создания этих сил. Мы собрали вокруг себя все разведывательные подразделения, которые стоят вдоль всей линии разграничения — Днепр-1, Гарпун, Миротворец и так далее. Мы их объединили, выстроили в одну систему, чтобы не было таких ситуаций, когда в каком-то районе взлетают 17 беспилотников, и никто не знает, кому они принадлежат. Мы собрали всех начальников разведок, всех командиров, отработали алгоритм. Сегодня бойцы уже работают в конкретной системе — каждый знает свой сектор и свои задачи.

— Как функционирует АТЦ и какую роль отыгрывает в нем армия?

— Есть закон о том, что первый заместитель АТЦ — это человек от Генерального штаба. Есть командующий и у него есть приданные силы, куда входят все: МВД, СБУ, Национальная гвардия — все. Есть план обороны, есть план остальных задач. Каждый элемент прописан. Наш спектр — все, что касается СБУ.

— Где в этой схеме руководство военно-гражданских администраций — Луганской и Донецкой?

— Они подчиняются АТЦ, согласно закону.

— То есть, по сути, вы начальник Москалю и Жебривскому?

— Если брать войсковую вертикаль — да, но мы, откровенно говоря, партнеры. Просто они занимаются хозяйственными вопросами. Хотя, с другой стороны, сейчас все занимаются тем, что нужно. Например, наши оперативники СБУ помогают прикрывать ремонтные группы, которые восстанавливают те или иные коммунальные системы и объекты инфраструктуры. В зоне АТО нет понятия “это не моя работа”. Твое, мое — неважно. Ты можешь это сделать? Значит, ты должен это сделать. Это как боевое заместительство. В окопе вроде бы один пулеметчик, второй — гранатометчик. Но когда надо, каждый делает то, что надо. Есть такой термин — боевое заместительство.

— Против вас выдвинули ряд публичных обвинений. Хотелось бы услышать вашу реакцию на эти сообщения. Я перечислю их по порядку. Например, вам ставят в упрек то, что вы, будучи депутатом Севастопольского городского совета, якобы поддержали сепаратистов в лице Чалого, поддержали создание “народной самообороны”. Что скажете?

— Есть такое понятие — боевая спецпропаганда. Кто учился в КГБ и так далее — тот знает, что это такое. Есть такой прием под названием “гнилая селедка”. Принцип следующий: надо против кого-то выступить с громкими обвинениями, пускай даже совершенно лживыми по сути. Затем надо подключить оппонентов, которые будут критиковать, опираясь на эти выдумки. Затем надо подключить экспертов, которые будут с умными видом эти выдумки комментировать и носиться с ними в публичной плоскости.

И вот ты надел пиджак, куда-то пошел — но тема эта против тебя никуда не делась. Публично она за тобой следует хвостом. Правда или ложь — никого уже не интересует. Так работает этот прием, которому обучали всех сотрудников КГБ. И таких приемов огромное множество — “перевернутая пирамида”, “40 на 60”. Геббельс говорил: “Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой”.

Я вышел на сессии в Севастополе и сказал: вы не понимаете, куда толкаете страну. Вы развяжете гражданскую войну, устроите в Крыму то, что было в Грузии — в Абхазии и Южной Осетии, люди будут погибать. А вы с деньгами свалите из страны. Я развернулся, ушел и ни за что не голосовал 

— Тем не менее, были ли такие заявления с вашей стороны — в поддержку Чалого и сепаратистов?

— Давайте просто включим логику. Вот идет сессия. Какой-то человек якобы поддерживает решение о “самообороне” и блок-постах. И вдруг через четыре дня ему из Киева предлагают возглавить УВД. Вы считаете, что у Арсена Авакова нет службы или он не понимает, о чем идет речь? Я, начальник УВД, ставленник Киева, иду в УВД, но меня те, кого я якобы тренировал, начинают штурмовать. Вопрос! Зачем меня штурмовать? Ну, раз я сепаратист — то принял бы спокойно присягу, подчинился Чалому — мне это предлагали сделать — и все. Я не писал рапортов на увольнение. Я никому не присягал и никогда не поддерживал сепаратистов.

Видеозапись, предоставленная заместителем главы СБУ, свидетельствующая о том, что он отсутствовал на сессии и не голосовал за скандальные решения

Я был мажоритарщиком, был в Блоке Литвина. Что я сказал на сессии в Севастополе? Я вышел и сказал: ребята, я человек военный, командиром корабля был, потом в милиции работал. Вы, говорю, не понимаете, куда толкаете страну. Они там хвастались, что у них 3000 боевиков. Я же сказал: вы развяжете гражданскую войну, вы устроите в Крыму то, что было в Грузии — в Абхазии и Южной Осетии. Куда вы толкаете страну!? Люди будут погибать, а вы с деньгами свалите из страны. Я развернулся и ушел. Я ни за что не голосовал.

Но нет ничего странного в том, что сейчас поднялась информационная кампания против новых людей в СБУ. Пока мы воевали в АТО — никто ведь нас не замечал. Теперь ситуация другая. Но что происходит? Стоило назначить Василия Сергеевича Грицака, стоило назначить меня главой АТЦ — сразу пошла волна. Мы помним, как Захарченко аплодировал назначению Грицака. Назначают меня — кремлевские СМИ молчат. Странно, правда? Нет криков “бандеровец” и “каратель”. В Севастополе тоже все молчат. А почему? Потому что есть команда молчать. Понимаете, мы же тоже занимаемся информационными операциями. И разворачиваем их в принципе неплохо. Самые эффективные методы — те, которые сейчас применяются: кто-то сказал, а он, против кого это сделано, пусть оправдывается.

— Как вы думаете, кто стоит за этой информационной кампанией против вас и Грицака? Может быть, кто-то внутри страны хочет пошатать СБУ?

— Я уверен, что за этим всем стоят пророссийские силы. Кто это делает конкретно — не знаю. Мне не в чем оправдываться. Тем более, они же бьют туда, где сложнее всего проверять.

— Почему к вам более пристальное внимание, чем к тому же Грицаку?

— Это умный ход — таким образом через меня идет ассоциация с первыми лицами. Будут потом говорить “кадровая ошибка”, “кого пригрели” и так далее. Зачем действовать в лоб, когда можно работать хитрее. Мы же не считаем, что там в ФСБ и так далее сидят идиоты. Но позднее все равно будет видно, что все то, что мы сегодня делаем в Донбассе — оно дорогого стоит. Служба совсем другая стала.

— Давайте о том, что легко проверить. Вам ставят в упрек, что вы якобы являетесь зятем бывшего министра внутренних дел Украины времен Леонида КучмыНиколая Билоконя.

— Я не являюсь его зятем. Я работал с ним. Но ни в каких родственных связех с ним не состою. Ну даже если по возрасту просто взять мою жену и его детей… Ну, давайте не заниматься глупостями.

— Еще один упрек в ваш адрес в том, что вы якобы поддержали обращение к Виктору Януковичу о необходимости разогнать Майдан.

— Я сам на Майдане был. Спросите Куницына. У меня есть фотографии. Я был только на одной сессии — чтобы сказать этим дегенератам, куда они тянут страну! Достаточно открыть российские новости за тот период, чтобы увидеть, как сепаратисты “не пускали прокиевского начальника УВД на работу”.

— Говорят, что у вас есть бизнес на оккупированных территориях. Якобы вы имеете какое-то отношение к крымским предприятиям СУОР-Атлантика, Горплодовощторг, Конструкторское бюро радиосвязи, банк Таврика.

— Я в свое время работал в банке на должности заместителя директора крымской дирекции Райффайзенбанк-Аваль. Приезжали иностранцы и проводили проверку на конфликт интересов. Ребята, ну, если бы у меня были такие активы, то у меня, что, хобби такое — в банк ходить на работу? Ну, я бы где-нибудь в Ницце сидел. У нас когда-то была одна частная фирма, которая взаимодействовала с КБ — мы пытались разрабатывать радиостанции. Я там два месяца побыл и все.

— Вам ставят в вину слежку за кандидатом в президенты 2004 года Виктором Ющенко.

— Поднимите все документы за то время и увидите, что наружка была крымская — не севастопольская. К ней я никакого отношения не могу иметь. Об этом писал еще генерал Иванов — бывший губернатор Севастополя. Более того, когда возникали разные ситуации в 2004-2005 годах, у оранжевой партии побили офис, так я им охрану даже предоставил. И своим сотрудникам всегда говорил: голосуйте, как считаете нужным.

— Не секрет, что в СБУ при прошлой власти был большой процент сотрудников, работающих в интересах Москвы. Вы можете оценить, сколько таких было в начале и сколько сейчас?

— В абсолютных цифрах я сказать не могу, но работа по чистке рядов ведется. Недавно было задержание киевского сотрудника СБУ — высокого чиновника. Думаю, что это не последнее задержание будет — впереди еще много работы. Сколько еще предателей — точно сказать не могу, они же на явки ко мне не просятся.

Мотивация предателей бесхитростна — деньги, должности. Я таким в Крыму говорил: “Вы так усердно работаете на Москву, но завтра вас тут не будет”. Так оно и получилось. Что такое для Кремля переселить 1 миллион человек? Раз плюнуть. Они свезут на полуостров кавказцев и жителей других регионов РФ — и попробуйте через 2-3 года там провести какой-то референдум 

— Есть понимание, что именно заставляло и заставляет их предавать свою страну и работать на Кремль, находясь в украинской спецслужбе?

— Тут надо разделять слои и временные отрезки. Что касается бывших, то они были при власти и старались за определенные преференции, социальные пакеты и так далее. Сейчас ситуация меняется и они пытаются делать вид, что патриотически настроены и ничего не было. Но лишь затем, чтобы сохранить свой периметр комфорта.

А вообще мотивация бесхитростна — деньги, должности, преференции и так далее. Хотя я таким людям всегда говорил и говорю — в Крыму, например: “Поверьте, вы так усердно работаете на Москву, но завтра вас тут не будет”. Так оно и получилось. Что такое для Кремля переселить 1 миллион человек? Раз плюнуть. Они свезут на полуостров кавказцев и жителей других регионов РФ — и попробуйте через 2-3 года там провести какой-то референдум.

— Все чаще появляются сообщения СБУ о выявлении и обезвреживании очередных диверсионных групп в Донбассе и не только. Вы владеете информацией, сколько в Украине еще потенциально опасных групп?

— Ведется системная работа и полное искоренение проблемы одномоментно ждать не стоит — это же не взять и вынести мусор. Мы знаем, что со стороны Москвы постоянное насыщение плотности не только военной техники, но и деятельности спецслужб по дестабилизации ситуации в Украине всеми возможными способами. Формула войны изменилась и упор сейчас делается не только на войсковые операции. Задача Москвы — снизить наши возможности сопротивляться. Проработка и обучение диверсантов — лишь одна из составляющих этой кампании. Кампании, которая имеет политическую, экономическую, социальную, информационную и прочие стороны. Мы отслеживаем все планы Кремля, и считаю, что неплохо справляемся с их упреждением и нейтрализацией.

— Что собой представляет политическая составляющая?

— Попытки создать определенную турбулентность в политической жизни страны. Через определенные политические структуры и так далее. По всей стране. Особенно тяжело влиять на эти процессы в органах местного самоуправления в Донбассе, которые всегда состояли преимущественно из пророссийских людей.

— Что делать с определенными украинскими политиками или даже целыми партиями, которые порой в унисон с кремлевскими темниками будоражат общество? Например, недавно одна из партий заявила, что минские соглашения нужно выполнять “с конца” — дать статус и полномочия оккупированным районам до выведения российской армии и прекращения огня.

— Самое важное сейчас — оставаться в правовом поле демократического государства. Если будем выходить за эти рамки и наказывать без всех необходимых судебных процедур — все развалится и ничего хорошего мы не построим. Я сейчас говорю о том, чтобы обвинять кого-то без конкретных доказательств. Существует презумпция невиновности и не должно быть предвзятости и заангажированности. В том числе и касательно вашего примера.

Но, говоря по существу, я надеюсь, что Рада вскоре примет решение об отмене депутатской неприкосновенности и многие политики начнут высказываться и вести себя более ответственно.

— Может быть, если бы в свое время в Крыму все это жестко остановили в зародыше — открывали уголовные дела за сепаратизм и паковали российских гастролеров — аннексии можно было бы избежать или хотя бы Россия не совершила ее так легко?

— Понятное дело, что мы тогда много ошибок сделали. И самая большая ошибка в том, что украинская власть — вся без исключения — допустила существование в Крыму базы Черноморского флота РФ. Оттуда постоянно подогревались определенные настроения. Но в ситуации с Крымом я лично очень рассчитывал на вразумительную поддержку западных союзников, гарантировавших в свое время суверенитет Украины. Особенно, когда видел российскую военную технику, идущую вглубь полуострова, и понимал, что сами мы адекватно ответить неспособны.

— А действия Украины во времена крымского кризиса вы считаете достаточными? У вас там не было ощущения брошенности?

— Давайте говорить откровенно — тогда в кабинеты только-только зашли люди с Майдана…

— Так тоже нельзя говорить — власть взяли опытные политики, а не просто “люди с Майдана”. Турчинов, Пашинский, Наливайченко тот же.

— Я не об этом. В тот момент было много проблем и перехватить систему государственной власти в изможденном во всех смыслах и обескровленном государстве было очень сложно. Особенно учитывая то, в каком состоянии находились наши вооруженные силы.

— Вы считаете, что они сделали все возможное, чтобы удержать Крым?

— У меня есть ощущение того, что сделать можно было бы больше. В том числе и мне — с себя, как начальника УВД Севастополя и депутата горсовета я ответственности также не снимаю.

— Когда говорят о вашем назначении, некоторые люди критикуют именно смену вашей деятельности — с милиции на СБУ. Что можете сказать по этому поводу?

— Таким критикам я бы процитировал: “Главное оружие литератора — это его душа”. Пока не переживешь на собственной шкуре — не поймешь. У журналистов был когда-то такой жанр — один день в профессии, когда пытались понять ту или иную работу изнутри. Так вот таким критикам я бы сказал: езжайте со мной в зону АТО, берите автомат и попробуйте, каково это. Там вы увидите, кто паркетный, кто не паркетный, кто в чем профессионал и кто чего стоит.

Критикам я бы сказал: езжайте со мной в зону АТО, берите автомат и попробуйте, каково это. Там вы увидите, кто паркетный, кто не паркетный, кто в чем профессионал и кто чего стоит 

— Ваша семья выехала из Крыма?

— Да, давно. Ребенок закончил школу весной прошлого года и все уехали. Потому что там уже из квартиры боялись выходить.

— Вы приходите в СБУ один или с командой?

— Я за собой никого не тяну и не протежирую. Буду работать с теми, с кем скажут. Я вам откровенно скажу: еще немного в Киеве побуду и поеду обратно в зону АТО. Штаб у нас в Краматорске — будем выполнять задачи по всей линии. Это и Пески, и Авдеевка, и Марьинка, прочие пункты.

— Критикуют также решение назначить заместителей главы СБУ до назначения непосредственно главы ведомства — это, по словам юристов, нарушение закона. Как вы сами считаете, почему не была соблюдена процедура: сначала назначается глава, а потом уже его заместители?

— К этому можно было бы цепляться, если было бы мирное время. А на войне, если у меня нет командира полка или батальона, но мне срочно надо назначить ротных — я обязан это сделать в обход всех формальностей. Принял президент такое решение — считаю, что оно правильное. А за кресло не держусь.

— Можете ли вы прокомментировать ситуацию с увольнением предыдущего руководства СБУ. Чего там больше — политики или конструктивности. Может быть, уволили за дело, а не, как многие считают — из соображений политической конъюнктуры?

— Я абсолютно нормально отношусь и к Валентину Александровичу Наливайченко, и к Василию Васильевичу Вовку, у нас хорошие конструктивные отношения. Но это кадровое решение президента. А я привык, что везде — и в армии, и на флоте, и в милиции — единоначалие. Тебе дали приказ — должен его выполнять. Субординация.

— Очевидно, что новым главой СБУ будет назначен Василий Грицак. Вы видели его работу на посту, который теперь заняли сами. Дайте оценку своему предшественнику. Что можете сказать о нем?

— Знаете, какая высшая оценка и похвала в спецназе? Это когда тебя признают своим. Я когда-то задавал нашим спецназовцам вопрос: “Мы с Грицаком потянем на это звание — спецназ?”. Никто не засомневался. Про Василия Сергеевича я могу точно сказать, он — боец. У этого человека нет страха и у него воля сумасшедшая.

— Расскажите об оперативной ситуации в зоне АТО. Что сейчас происходит? Какие ключевые угрозы для безопасности?

— На самом деле ситуация тяжелая. Противник интенсивно наращивает свои силы, укрепляется, перебрасывает все больше военной техники и людей. Проводят специальные тактические учения, стрельбы, в том числе, и в ночное время. Отрабатывает системы управления, связи в при ограниченных условиях. Очень серьезно работают их разведывательно-диверсионные группы. Готовят их специалисты ГРУ ГШ РФ. Каждое разведывательное звено у них готовят как отдельный разведцентр. Это не шахтеры и не трактористы, как говорил Путин.

Но все же к нам в тыл они не проходят, потому что мы тоже научились им эффективно противодействовать. Наши Вооруженные Силы и спецслужбы сегодня — это уже не то, что год назад.

— Как обстоит ситуация с работой украинской контрразведки в зоне боевых действий? Что удалось сделать за последний год?

— Контрразведка есть. Теперь это можно утверждать однозначно и откровенно. Мы очень серьезно противодействуем противнику, система налажена. Есть задумки, как усовершенствовать эту систему.

Виталий Маликов в зоне АТО (в центре). Справа — генерал-полковник Михаил Коваль

— Какие сценарии разрабатываются сейчас, есть ли представление, как может действовать Москва в ближайшие недели или месяцы?

— В военном деле есть такое понятие: главное не разбить врага, а вынудить его к послевоенному миру на своих условиях. Им нужно держать нас сегодня в определенной турбулентности. Экономически, политически и психологически. Их поведение во многом будет зависеть от того, как будет развиваться внутренняя политическая и экономическая ситуация в самой РФ. Но то, что ни Донецк, ни Луганск им не нужен — это уже очевидно.

Действия властей в отношении оккупированного Донбасса — правильные. Мы уже видим, что в Донецке люди поднимаются. Они устали и понимают, что террористы и россияне ведут их в никуда 

— Что делать с Донбассом? Те действия, которые власть предпринимает сегодня — они правильные?— Я считаю, что на сегодняшний день — да. Пока другого выхода нет. Нам надо удержать ситуацию, а для этого надо укрепить периметр, дав возможность экономике и людям отдышаться.

— Настроения людей на оккупированной территории антиукраинские?

— Уже я бы так не говорил. Настроения разные. Они вообще просто за мир. Чтобы работали магазины, был свет и вода, не страшно было бы выходить на улицу и ничего нигде не взрывалось. После удара россиян по Краматорску я разные высказывания слышал, но большей частью одно: достали. Кроме того, мы же видим, что уже в Донецке люди поднимаются. Они тоже устали и понимают, что террористы и россияне ведут их в никуда.

— Когда настанет момент, когда мы сможем вернуть все свои территории, которые сегодня оккупированы Москвой?

— Нам надо завоевать их сердца. И это не пафос. Нам надо больше вести диалог с простыми людьми. Ни одна армия не удержит оккупированные территории, если местные поймут, что это все им не нужно. И СБУ работает над этим — в том числе.

Источник : ЛІГАБізнесІнформ

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter